ии, которое видел Винсент чуть ли не в первый
  день своего приезда в Россию.
   - Наши общие задачи - укрепление демократии и подъем экономики... -
  говорил президент по телевизору.
   Винсент в недоумении остановился: зачем его привезли сюда, если
  президент в это время на телестудии?
   Неожиданно звук на экране пропал, только губы президента продолжали
  шевелиться, как у куклы из папье-маше. Зато из глубокого, с высокой
  спинкой кресла напротив телевизора мужской и удивительно знакомый голос
  спросил:
   - Значит, тебе, понимаешь, не нравится мое выступление?
   Винсент наконец сообразил, что это и есть президент - просто он смотрит
  видеокассету со своим собственным выступлением.
   - Папа, пусть человек зайдет, освоится, - сказал женский голос, и тут
  же из второго кресла несколько тяжело и неловко поднялась молодая, лет
  тридцати пяти женщина с крупным, как у президента, лицом и с животом
  последних дней беременности: - Здравствуйте. Come in, please. Mister...
   - Vincent Ferrano, - представился Винсент и шагнул вперед, поскольку
  президент, сидевший к нему спиной, протягивал ему руку, не вставая из
  кресла. Он был одет по-домашнему - в темную шерстяную рубашку и светлый
  вязаный свитер, джинсы и шерстяные носки. Пожав руку президенту ("Good
  evening, Mister President! Good evening, Madam!"), Винсент успел отметить,
  что пожатие президента было крепким, как у хорошего теннисиста, и что
  вообще