журнальный столик и вышел.
   Президент снял трубку с красного телефона, стоявшего на тумбочке возле
  его кресла.
   - Билла Клинтона, - сказал он.
   Винсент непроизвольно посмотрел на часы. В Москве было 11 вечера, а в
  Вашингтоне, следовательно, три часа дня.
   - Алло! - сказал президент в трубку. - Гуд афтер нун, Билл! Хау ар
  ю?-Он подождал, пока дежурный на "горячей линии" переводчик перевел ему
  ответ Клинтона, потом сказал: - О, у меня столько иностранцев вокруг, что
  я скоро вообще, понимаешь, заговорю по-вашему. Я тебя не отвлекаю от
  работы? С Доулом беседуешь? Молодец, культурно у вас. Один есть вопрос,
  понимаешь. Тут говорят, что на президентских выборах у тебя работала
  команда, которая крутила всю кампанию... Нет, Билл, я не прошу их у тебя.
  Ни в коем случае, понимаешь. Можешь представить, что тут будут орать, если
  ко мне прилетит твоя команда из Вашингтона! Коммунисты и так вопят, что я
  продал тебе всю Россию. Но скажи честно: эти ребята действительно знают
  какие-то трюки? Что? - Президент рассмеялся и сказал дочке: - Он говорит,
  что самый большой трюкач в этом деле - он сам. Но он слегка занят в своем
  Белом доме и осенью у него тоже выборы... - и опять в телефон: - Нет, это
  я не тебе, Билл, это я своей дочке. Да, передам. Я вообще, понимаешь,
  думаю сделать ее начальником моего избирательного штаба, - и упредительным
  жестом остановил изумленную дочь, продолжая свой разговор с Клинтоном. - А
  то,