х публичных акций страны, с балкона Думы Зю Ган, налегая мощной
  грудью на частокол микрофонов, продолжал над морем голов, красных знамен и
  транспарантов:
   - Да, мы фактически уже победили! Начать действовать - вот чего мы
  хотим! И мы сделаем так, что само имя - РОССИЯНИН - станет символом
  состоятельности, престижа и силы в окружающем нас мире! Мы знаем, как это
  сделать! Мы - Россия, мы - великий народ, и нет на свете силы, которая бы
  нас одолела! Дайте же мне свои руки, дайте мне свои голоса, и мы все
  вместе возродим Россию! Мы...
   - Знаем, как это сделать!..
   Под эхо этих слов, летящих из уличных репродукторов, мощных мегатонных
  динамиков и с экранов домашних телевизоров, медлительный лифт в угловом
  доме на Пушкинской площади поднимал молодую женщину в теплой куртке с
  капюшоном, одетым поверх пухового платка, и ее телохранителя - крупного
  мужчину с внешностью витязя. Еще два витязя, опережая кабину лифта,
  быстроного взбегали по лестнице. На третьем этаже один из них задержался,
  а второй взлетел на шестой этаж, зорко огляделся и тут же спустился на три
  пролета, чтобы видеть подходящую к площадке четвертого этажа кабину лифта.
  Кабина, дернувшись, остановилась, витязь-телохранитель вышел из нее
  первым, за ним - женщина в пуховом платке. На площадке было чисто и
  светло, из четырех квартирных дверей доносился все тот же зычный голос Зю
  Гана. Женщина нашла квартиру с цифрой "34" на