парламент мы
  не можем! Народ нас не поймет!
   И развел руками.
   Маршал в бешенстве рванулся к выходу из комнаты.
  
  
  
   25
  
   - Костя!!! Пустите меня!! Костя!.. -Александра билась в истерике и
  рвалась из рук Винсента, Робина и Машкова, но они не выпускали ее.
   Обезображенный труп крупного молодого мужчины лежал за полосатыми
  милицейскими барьерами на мостовой Охотного ряда, рядом с ямой, наспех
  раскопанной как раз там, где еще несколько дней назад шумел под балконом
  Думы многотысячный коммунистический митинг. Движение по Охотному ряду было
  перекрыто милицией, и мощные струи воды из пожарных брандспойтов шевелили
  труп, отмывая его от канализационной жижи, которая, гнилостно булькая,
  угрожающе вздымалась из свежевырытой ямы и соседних канализационных люков.
  Насосы "Земстроя", чавкая и урча брезентовыми шлангами, с трудом успевали
  откачивать эти нечистоты в цистерны земстроевских бетономешалок.
   - Это ты!! Ты!! - рыдающая Александра била Машкова кулаками в грудь.
   - Да ты что? С ума сошла?! Его в думском сортире утопили, у меня туда и
  пропуска нет! - Машков, оглядываясь на толпу вокруг, нервно сказал
  Винсенту и Робину: - Да уведите вы ее на фуй отсюда, истеричку ебаную!
   Над трупом стояли трое мужчин в грязных, резиновых и глухих, как у
  подводников, комбинезонах-скафандрах и еще несколько мужчин в таких же
  грязных комбинезонах вылезали из канализационных люков по соседству. Это
  они только