ущенно бросился бегом обратно.
   - Это новый туннель, - на ходу рассказывал Брух. - Мы его бьем для
  канализационного коллектора Манежного комплекса. На такой глубине под
  Москвой еще никто не работал. То есть это мы раньше так думали. А
  теперь... Смотрите!
   Он остановился у жесткого выступа породыогромного камня со словно
  вмурованной в него человеческой челюстью. Брух посветил на него фонариком
  и сказал:
   - Наверное, это первый житель Москвы. Я хотел выдрать этот камень и
  подарить мэру города, но меня отговорили, сказали, что он обидится. А вот
  здесь... - Брух двинулся дальше, к отвалу свежей породы, на которой лежали
  брошенные рабочими респираторы. - Здесь мои рабочие наткнулись на бетонную
  стену. Проверили по картам городских коммуникаций - ничего тут нет.
  Спросили у ФСБ, ФАПСИ - может, это их стена? Тоже нет. Стали бурить -
  метр, второй - сплошной бетон. Шесть метров! Но когда пробились...
  Смотрите!
   С этими словами он откинул брезентовый полог, перекрывающий туннель, и
  они оказались перед лестницей-времянкой, спускающейся в огромный подземный
  бункер. Маршал в изумлении остановился: это, без сомнения, был запасной
  бункер ставки Сталина - здесь все было так, как в кремлевском кабинете
  Сталина и в фильмах о нем. Такая же, как в сороковых годах, мебель. Стены
  отделаны карельской березой. Жесткий ковер на полу. Портрет вождя над его
  же письменным столом. Стул с плоской подушкой,