южину банков, - усмехнулся Болотников. Он сидел в кресле, с
  дринком в руках и тоже грелся в живительно-теплых солнечных лучах.
   - О нет! - Винсент протестующе поднял руку. - Я никогда не грабил
  банки. Я делал разные глупости в молодости и отсидел за них, но банки я не
  брал, нет. И у меня уже давно легальный бизнес, я плачу свои налоги. Но
  приходит время, когда ты говоришь себе: "Hell, я скоро уйду, а что я
  оставлю стране, которая дала мне все?" Ведь все эти парки, музеи,
  университеты - разве они построены на наши налоги? No way! Их подарили
  городу такие же сукины дети, как я, но только разбогатевшие в сотни раз
  больше меня. И вообще, кто построил эту страну? Отбросы Европы!
  Авантюристы, нищие, беженцы от закона и погромов! Разве приличный инженер
  или врач с клиентурой бежал сюда из Европы два века назад? И ты видишь,
  что мы построили всего за двести лет? Нет, если я сделаю деньги в России -
  я имею в виду настоящие деньги, - я тоже подарю городу какой-нибудь музей
  или парк. Парк имени Винсента Феррано! - мне нравится эта идея...
   - Ты очень романтичен, - насмешливо сказал Болотников.
   - Господа! - позвал их изнутри Амадео Джонсон.
   Винсент и Болотников направились в кабинет Мэтью Ллойда, главы фирмы
  "Ллойд USA, Ltd.". Ллойд сидел за старинным, диккенсовским бюро с
  компьютером и кипами документов и папок. Несмотря на британских предков,
  он был типичный преуспевающим калифорнийцем