оборванцы, нищие старухи, рабочие, рывшие могилу неподалеку, и
  даже директор кладбища. Они богомольно слушали священника, старательно
  крестились и повторяли за ним слова молитвы:
   - Сам Господи успокой душу убиенного раба Твоего Константина в месте
  светлом, в месте злачном, в месте покойном...
   Но едва молитва кончилась, они толпой налетели на водку и закуску.
  Отталкивая друг друга, они в минуту все выпили и съели, попрятав часть еды
  и бутылок в свои лохмотья, и тут же пристали к Александре с требованием
  дать им денег "на помин души убиенного". Брух раздал им целую пачку
  "деревянных" десятитысячных купюр, но они все не отставали, пока Машков
  матом и пистолетом не отогнал их прочь.
   После этого Машков достал из кармана бутылку "Столичной", разлил ее на
  всех по бумажным стаканам, стал к могиле и сказал:
   - Ну что, Костя? Теперь ты понял, что был не прав? - и подождал, словно
  убитый мог ответить ему из могилы. А после паузы продолжил: - Ладно. Мы
  тебя прощаем. Только скажи Сашке, что это не я тебя грохнул. - Машков
  повернулся к Александре: - Слышь, Сашка? Чтоб я с ним рядом лежал - это не
  моя работа. Ты мне веришь?
   - Be... верю... - неслышно, сквозь метель, вымолвила Александра, ее
  голова и плечи уже были покрыты снегом, и даже на ресницах наросла снежная
  опушка.
   Машков сделал выдох, ногтем отметил полстакана водки и залпом выпил
  свою половину, а вторую половину вылил на могилу - поделился