же раскачивала уличные фонари, вырвала у какой-то
  женщины зонтик и заставляла даже мужчин отворачивать лицо от злого
  встречного ветра. Но здесь, в квартире, горячие батареи парового отопления
  дышали жаром из-под подоконников, здесь было тепло, чисто, уютно. И -
  чудовищно сиротно. Робин с изумлением вслушивался и всматривался в себя,
  он, как все инвалиды, всегда остро и точно ощущал каждую перемену внутри
  себя, но на этот раз он не понимал, что с ним происходит. Неужели это
  климат? Неужели только там, в Калифорнии, в тепле и солнце аризонских
  прерий, он мог, как Адам в раю, годами не замечать своего одиночества, а
  тут, среди русских морозов и метелей, отсутствие солнечного тепла не
  возмещают ни исступленная работа, ни спиртные напитки?
   Но он не может позволить себе поддаться искушению!
   Робин открыл холодильник (в котором тоже все было аккуратно разложено),
  достал из него бутылку джина и банку с тоником, хотел сделать себе дринк в
  стакане, но передумал и отхлебнул прямо из горлышка. Чистый джин шаровой
  молнией упал в желудок, Робин зажмурился, тряхнул головой, но никакого
  дополнительного, а тем паче отвлекающего эффекта не последовало. Наоборот,
  неизвестно откуда вдруг захлестнула душу волна тревоги. И, с изумлением
  вслушиваясь в себя, Робин встал из-за стола, решительно прошел в прихожую,
  натянул ботинки, куртку, шапку-ушанку и вышел из квартиры.
   Даже метель, налетевшая на него при выходе