сят тысяч, - сказал водитель. Робин кивнул и показал жестом:
  "Вперед! Поехали!"
   Машина, тараня снежную метель, понеслась к Садовому кольцу.
  
  
   А в хельсинкском аэропорту Винсент в пятый раз в сердцах бросил трубку
  на рычаг телефона-автомата и пошел на посадку в самолет за толпой русских
  челноков, волочивших в самолет под видом ручной клади коробки с
  видеомагнитофонами "Филипс", приставками "Дэнди", кухонными комбайнами
  "Крупc" и телевизорами "Хитачи".
  
  
  
   31
  
   Когда среди продуваемых пургой черемушкин-ских хрушоб, больше похожих
  на стадо замерзших в ночи наполеоновских солдат, водитель такси все-таки
  отыскал, матерясь, "этот гребаный", по его словам, дом номер 44-б, Робин
  уже утратил половину своей решительности. Но в руках у него были цветы,
  которые он купил по дороге, да и отступать было некуда - высадив его,
  такси тут же укатило, желтые огоньки машины разом исчезли в снежной
  замети.
   Прикрывая ухо от ветра и утопая ботинками в снегу, Робин пробежал к
  неосвещенному подъезду, дернул дверную ручку. Но дверь была закрыта, а
  рядом с ней, на стене висел железный ящик с десятком кнопок, и Робин
  только теперь сообразил, что, не зная кода, он никогда не попадет в этот
  дом. Однако он потыкал рукой в эти кнопки - безрезультатно, конечно. И
  стучать бессмысленно - никто не услышит. Все же он постучал, ругая себя
  последними словами за свой же идиотизм. Без толку. Наверное,