водка. - Фу, греб твою
  мать! Да замолчи ты, сука! - и уже Робину: -Ты чо- пьяный? Или дурной? Тут
  забито еще при Хрущеве! А дверь с другой стороны! Закурить не найдется?
   Робин жестами показал, что не курит, и, чувствуя, что жизни в нем
  осталось лишь на две минуты, на негнущихся ногах пошел по снегу вокруг
  дома.
   Действительно, вход в дом был с другой, тыльной стороны и - о Господи!
  спасибо тебе! - настежь распахнутая дверь сама стучалась и билась в дом от
  ветра. Но ее никто не закрывал, и Робин снова подивился этой загадочной
  стране - зачем забивать парадные двери, если тыльные распахнуты настежь?
   Он вошел в совершенно черное парадное и перевел дыхание, чувствуя, как
  здесь, в безветрии, расслабляются его душа и легкие. Но куда идти? Нащупав
  рукой стену, он пошарил по ней в поисках выключателя и не обнаружил его.
  Сделал шаг, второй, каким-то шестым чувством предугадал ступени и пошел по
  ним вверх. Откуда-то сверху просочился неясный свет и шум. Робин уже
  уверенней взошел по лестнице к шахте лифта и нащупал кнопку. Но лифт на
  кнопку не отозвался, и Робин, вздохнув и только теперь различив в
  промороженном воздухе запахи кошачьей мочи и окурков, стал подниматься по
  лестнице пешком, сообразив, что квартира номер 63 должна быть на шестом
  этаже.
   Чем выше он восходил, тем громче становился шум сверху, или, точнее,
  музыка, запах марихуаны и громкие голоса.
   На площадке пятого этажа было уже светло