ндоны, протыкая их затем
  сигаретами. В темном туалете трое занимались групповым сексом, а в ванной
  какой-то парень, хмельно шатаясь, слепо мочился мимо умывальной раковины.
   Робин понял, что в одиночку ему с этим стадом не справиться, и
  повернулся, чтобы уйти. Но в этот момент какая-то девка, пробегая,
  выхватила у него цветы, а сзади возле уха он ощутил нож, острием впившийся
  в шею.
   - Стой, бля, зарежу! - сказал ломкий мужской голос.
   Робин замер, и тут же сильный удар в спину бросил его лицом к стене,
  какие-то руки ухватили за локти и за ноги, а на голову набросили
  полиэтиленовый мешок и на шею - разом затянувшуюся петлю. Поняв, что это
  конец, Робин дико замычал и дернулся с той неимоверной силой, которая
  бывает только у немых, но петля от этого затянулась еще туже - под
  радостно-торжествующий хохот подростков и быстрые руки, снимающие с Робина
  часы и вытаскивающие деньги из его карманов.
   Он задохнулся и почувствовал, что от боли глаза полезли из орбит, а его
  тело уже само, без его воли, продолжает дергаться, теряя силу...
   Но он слышал смех - его убивали весело, шутя, под музыку "хэви-металл".
   Внезапно раздался выстрел, и с оглушительным звоном взорвалась
  трехсотсвечовая лампа; стало абсолютно темно, и в этой темноте неузнаваемо
  жесткий голос Александры хрипло сказал:
   - Лежать, бляди! Все на пол! Кто стоит - перестреляю в жопу!!
   И в темноте действительно прозвучал