чал еще один выстрел, но только Робин
  своим профессиональным слухом различил, что стреляли мелкой дробью из
  какого-то очень старого дробовика. А подросткам было не до этих тонкостей,
  они упали на пол, и в тот же миг сухая рука Александры схватила Робина за
  руку и потащила прочь из квартиры. Он уже на ходу, на лестнице сорвал с
  головы полиэтиленовый мешок, краем глаза успел заметить маленького
  старичка, удовлетворенно закрывшего дверь своей соседней квартиры, и снова
  - вниз, бегом, за Александрой, волочившей за собой уже пустую двустволку.
   Они выбежали во двор, в пургу и, даже не чувствуя ее ледяного ожога,
  прямо по сугробам побежали на улицу, Александра на ходу замахала винтовкой
  катившему по мостовой автобусу. Но водитель автобуса лишь сделал вид, что
  тормозит, а когда Александра и Робин подбежали к двери, дал газ и укатил
  из страха перед их двустволкой. Александра матерно выругалась, забросила
  винтовку в снег и потащила Робина куда-то вперед, в темень - к метро.
   Однако без денег их и в метро не пустили, а когда через три часа они
  "зайцами" - на троллейбусах и трамваях - все же добрались до Пушкинской
  площади и, обмороженные, поднялись в квартиру, там сидел Винсент, только
  что прилетевший из Хельсинки.
   - Oh, - сказал он ревниво. - Where have you been? Bolshoy theater? (Где
  вы были? В Большом театре?)
   - Водки! - попросила Александра, сбрасывая пальто.
   Но Винсент, заметив свежий круговой рубец