без опаски поесть и
  выпить. Молодой татарин на соседнем с Александрой сиденье постелил себе на
  колени газету "Рыбак Камчатки" и стальными зубами впился в палку
  твердокопченой колбасы. Соседи позади - дебелая златозубая блондинка в
  укороченном платье и супружеская пара пожилых толстяков - разложили на
  откидных столиках огурцы, свиное сало, сваренные вкрутую яйца, чесночную
  колбасу и бутылку "Игристого". Компания геологов за ними тут же достала
  пиво и карты. Лишь супружеская пара снобов в тринадцатом ряду, перед
  Александрой, интеллигентно уткнулась в журнал "Иностранная литература".
  Еще дальше, в двенадцатом, сосед Патрика - высокий лысый мужик, похожий на
  русского комика Евстигнеева и американского артиста Кинсли, но с венчиком
  редких волос за ушами - повернулся к Патрику и, хмельно улыбаясь, протянул
  ему початую бутылку "Российской":
   - За дружбу народов!
   - Sorry, I'm not drinking, - отказался Патрик.
   - Дринкин, дринкин! - настаивал лысый. - Пол Робсон! Дружба! Негр -
  русский! Дружба! Дринкин!
   При слове "негр" Патрик побледнел даже черной кожей своих пальцев,
  вцепившихся в подлокотники кресла, а белки его глаз налились кровавыми
  прожилками. Александра вскочила с места, шагнула к лысому, сказала
  негромко, но с чувством: - Дядя, отдзынь от него! Враз! Понял? Лысый с
  пару секунд смотрел ей в глаза, но потом сломался и в обход Александры
  пошел со своей бутылкой к златозубой