вободное кресло возле
  двух молодок. Александра закрыла глаза и попробовала донырнуть в свою
  дрему, где всплывали воспоминания о Москве, убитом муже, этом странном
  немом Робине и вспыльчивом Винсенте. Господи, как недавно это было и как
  давно! И как она благодарна этому нестерпимо заносчивому Винсенту, который
  так деликатно, словно совершенно случайно, вырвал ее из Москвы и отправил
  в поездку с американцами! Все, все заслонила и отодвинула эта поездка, эти
  десятки малых и больших приключений и сложностей, интервью с рыбаками
  Камчатки, с лесорубами и геологами Сахалина, с моряками, учителями и даже
  детьми на Курилах, где люди уже семь месяцев не получают зарплату, а школа
  разрушена землетрясением, а в магазинах ни лука, ни овощей, ни витаминов.
  Итак-по всей стране, Москва - просто рай по сравнению с...
   - Да не блядь я, не блядь! Я честная давалка! - вдруг прорвалось к ней
  сквозь дрему. - Я всю жизнь мужика ищу настоящего! А они счас чего? Они ж
  такую бабу хотят, за которой они как мыши в солдатской кухне - и тепло, и
  сытно, и ничо не страшно! Понимаете? Ну нету настоящих мужиков в России,
  нету! Я ж в магазине работаю, я их всех, паразитов, насквозь вижу! Им что
  Ель Тзын, что Зю Ган - один хрен, лишь бы выпить дали...
   Александра встретила умоляющий взгляд Лэсли Голдман, которая тоже не
  могла уснуть из-за этой громкоголосой "Гундаревой", и повернулась к своей
  златозубой соседке:
   - Женщина, нельзя ли потише?