ксандра разлепила глаза.
   Через два ряда от нее Лэсли тоже срывала с глаз повязку и очумело
  вертела головой.
   А посреди прохода, над головами проснувшихся пассажиров высилась,
  подбоченясь, дебелая "Гундарева" в своем укороченном до ягодиц платье и
  кричала лысому "Евстигнееву", стоявшему напротив нее в гордой позе
  Наполеона.
   - Я взяла твои деньги, сука?
   - Взяла! - выпятив грудь, говорил он.
   - Ах ты курва ничтожная! Люди, я украла его деньги? Да я ж тебя к себе
  и близко не подпустила! Я взяла твои деньги, коммуняга хренов?
   - Взяла! - упрямо настаивал лысый.
   - Да я тебя счас размажу! По самолету! - грудью пошла на него
  златозубая "Гундарева". И левой рукой вдруг схватила его за рубаху так,
  что пуговицы прыснули в разные стороны, обнажив его синюю застиранную
  майку. - Я взяла у тебя деньги? Говори, шестерка партийная! Людям скажи! Я
  взяла у тебя деньги?!
   - Взяла! - гордо сказал "Евстигнеев".
   Лэсли в ужасе моргала близорукими глазами, а Патрик, открыв рот,
  смотрел на эту сцену, как на бродвейский спектакль.
   - Скотина! Вот те!
   Правой рукой наотмашь златозубая вдруг так вмазала лысому по лицу, что
  хлесткое эхо пошло по самолету, пассажиры ахнули, а татарин, сосед
  Александры, вскочил и с силой вдавил кнопку вызова бортпроводницы.
   - Я взяла твои деньги? - хрипела блондинка, держа лысого одной рукой за
  рубаху, а второй, кулаком, била его, как боксерскую грушу,