уснула мгновенно.
   Но где-то через час - опять грохот, крики, землетрясение.
   Открыв глаза, Александра увидела отступающего по проходу умытого
  "Евстигнеева" с гладко зачесанным нимбом оставшихся волос вокруг блестящей
  лысины и наступающую на него дебелую зла-тозубую блондинку.
   - Люди! Слушайте его, люди! - кричала она, сияя. - А ты, мерзавец,
  громче скажи! Громче! Я брала твои деньги, коммунист ты поганый?
   - Нет, не брала, - лыбился "Евстигнеев".
   - Громче, падла! Чтоб все слышали! Я украла твои деньги?
   - Нет, не украла.
   - Люди, вы слышали? Ты, паскуда, извиняться будешь?
   - Я извиняюсь.
   - Нет! Не так! Громче! Ты меня, курвец, на весь самолет позорил! Теперь
  на весь самолет извиняться будешь! Понял?!
   - Понял. Я извиняюсь.
   - Нет, ты туда иди, дальше! - она толкнула его по проходу вглубь
  самолета и с такой силой, что он чуть не упал. - Стой, тля! Вот здесь!
  Здесь тоже скажи: я брала твои деньги, сука ты мерзкая?
   Патрик, ликуя, встал на сиденье - такого накала страстей он не видел
  даже в Гарлеме!
   - Да, ладно вам, женщина! - стали вступаться пассажиры за лысого.
   - Не надо! - сурово отмахнулась от них "Гундарева". - Он, подонок, меня
  еще в аэропорту ловил! В туалет зазывал! А я его отшила -я ж не блядь, я
  честная женщина! Ну, сучонок, я брала твои деньги, а? В голос говори,
  людям!
   - Не брала, - твердил лысый. - Я извиняюсь.
   - Он извиняется! Люди, вы слышите? Они теперь