вести
  тысяч баксов. И мы не можем доставить эту машину в Россию. Закон запрещает
  нам экспортировать вооруженные машины. Но мы можем перебросить ее в
  Мексику. Нелегально, конечно. И я дам тебе ключ от гаража в Мексике, где
  ты ее заберешь. А как ты переправишь ее оттуда в свою любимую Россию, меня
  не колышет.
   - You not understuud! (Ты не понял!) - ответил русский увалень на своем
  жутком английском. Не обращая внимания на подошедших к нему Кларка и
  Гейбла, он тяжело поднялся на веранду, выудил из ведерка со льдом бутылку
  "Ханникера", откупорил ее, стукнув пробкой о поручень веранды, и
  продолжил, опрокидывая себе в рот ледяное пиво прямо из горлышка: - We
  want bye everything! All business! (Мы хотим купить все, весь бизнес!) - в
  паузе меж глотками он широким жестом обвел все машины и остановил свою
  руку на Робине. - Вместе с ним! - И повернулся к своему приятелю: - Юра,
  объясни ему.
   - О'кей, - сказал очкарик и объяснил на своем оксфордском английском: -
  Мы не мафия и не гангстеры. Мы не занимаемся ни легальной, ни нелегальной
  перевозкой машин. Мы бизнесмены и представляем русское правительство и
  ассоциацию московских банкиров. И вот наше предложение. Сейчас у нас, если
  вы слышали, каждый месяц убивают банкиров, бизнесменов, политических
  деятелей и даже губернаторов. То есть сейчас в России так, как в Чикаго в
  двадцатые годы. Поэтому одна или даже десять машин, которые вы можете
  переправить