из культурных фондов, но она не могла даже пенни
  перевести в какой-нибудь западный банк. И даже Сталин не мог! Когда его
  дочка уехала на Запад, она оказалась там нищей и закончила свои дни в
  лондонском церковном приюте. Таким образом, все, что принадлежало
  коммунистам - даже ворованное, - оставалось внутри страны...
   Действительно, подумала Александра, что могли украсть секретари
  райкомов, обкомов или даже республиканских компартий? Они строили дачи,
  которыми могли пользоваться только пока были в должности, они ездили в
  персональных машинах, только пока были в должности, и они получали
  продукты из закрытых распределителей тоже только до тех пор, пока были в
  должности и работали на систему. Вся страна - от сахалинских рыбаков до
  кремлевских вождей - работала на систему, умножая ее мощь и богатства, а
  получая за это лишь крохи...
   - Что сделали Горбачев и Ель Тзын? - продолжал Марк Бреслау, словно
  забыв о присутствии Тан Ель и обращаясь лишь к своим, американцам. - Они
  отменили корпоративную собственность партии. И огромная армия чиновников,
  которая раньше охраняла эту собственность, заставляла ее работать и
  приносить доход, все они ринулись воровать то, что опекали по своей
  должности - нефть, оружие, металл, икру, научные открытия - все! И
  немедленно отправлять это на Запад! Немедленно! Потому что здесь, в
  России, никакая собственность теперь не защищена