олошенным взглядом дежурного врача, набросил поданный банщиком
  махровый халат и направился в сторону теннисного корта, который тоже был
  частью спортивного комплекса правительственного Дома приемов на Воробьевых
  горах. Врачи, мать их в три креста, запретили ему и теннис, и теперь на
  корте его пятнадцатилетний внук - в дедовых кроссовках, шортах и в рубашке
  "Адидас" - играет с его бывшим личным тренером, а ныне министром спорта. А
  дальше, за ними, за стеклянной стеной спорткомплекса - вся Москва с высоты
  Воробьевых гор. Залитая зимним солнцем, припорошенная снегом, с дальними
  куполами кремлевских церквей и Храма Христа Спасителя, который строит Йю
  Лу Жж. И с москвичами, которые на лыжах сигают с трамплина за оградой
  правительственного парка. Лепота! Лепота и прелесть! И нормально люди
  живут, даже на лыжах катаются! Так чего им неймется - выборы! Может, и
  вправду отменить их на хер?
   - Дед! - крикнул внук с корта. - Подай мяч!
   Ель Тзын посмотрел на него, усмехнулся и, подняв с пола мяч, с силой
  запустил его внуку - так, что рука почувствовала свою прежнюю силу,
  которую даже профессиональные теннисисты называли "убойной".
   Но внук в прыжке достал мяч ракеткой и сказал:
   - Дед, слыхал новый анекдот?
   - Какой? - Ель Тзын подошел поближе.
   - После выборов Сос Кор Цннь приходит к тебе и говорит: "Президент, у
  меня есть хорошая новость и есть плохая, с какой начать?" А ты говоришь:
  "Ну, начни с плохой".