ино". Но Лэсли Голдман сказала, что им
  нужно к утру приготовить новое "мэмо" для Тан Ель, которая теперь
  возглавила всю избирательную камланию отца.
   - C'mon! - настаивал Винсент, стоя с американцами под колоннами
  парадного входа в Большой театр в ожидании машин Болотникова и Бруха. -
  Как вы можете работать после такого спектакля?! Жизнь коротка! Смотрите на
  этот снег! Вы в России, в снегу! Подождите минуту!
   Он сбегал к соседнему цветочному ларьку, купил три роскошных букета
  алых голландских тюльпанов и преподнес два из них Александре и Лэсли, а
  третий...
   - Алекс! - сказал он Александре. - Ты поможешь мне вручить его
  балерине? Пожалуйста!
   - Я не знала, что ты такой романтик, - сказала Лэсли, тронутая его
  букетом. И села в подошедшую служебную "ауди". - Но нам действительно
  нужно работать, и нам нужна Александра.
   - Я привезу ее, не беспокойтесь! - Винсент удержал Александру за
  локоть.
   - Не забудь про нашу зарплату! - напомнил ему Патрик Браун, втискиваясь
  на заднее сиденье за Марком Бреслау, толстой Голдман и длинноногим
  Рэйнхиллом.
   - Завтра получите, - успокоил его Винсент. - Пока!
   - Саша, ты нам нужна! Really! - сказал, отъезжая, и Бреслау.
   - Вдруг я всем понадобилась... - счастливо улыбнулась Александра, глядя
  вслед укатившим в ночь машинам.
   - Это потому что ты очень красива! - просто сказал Винсент.
   Она посмотрела ему в глаза и усмехнулась: