анимала теперь служба маршала Сос
  Кор Цннья. Три больших телеэкрана "Sony", настроенные на разные
  телеканалы, беззвучно показывали коммунистическую демонстрацию в Москве на
  Тверской, такой же краснознаменный митинг на Дворцовой площади в
  Санкт-Петербурге и драку в Думе между Жир Ин Сэном и
  депутатом-священником. Экран четвертого телевизора был пуст. Рядом на
  стенном стеллаже два десятка телемониторов так же беззвучно показывали
  подъездные пути к "Президент-отелю", его парадные и служебные подъезды,
  коридоры, фойе, ресторанные залы и кабины лифтов.
   Адъютант кивнул Александре на кресло:
   - Ждите, - и вышел.
   Только переведя взгляд с телемониторов в глубину комнаты, в сторону
  распахнутой балконной двери, Александра увидела Сос Кор Цннья.
   Маршал - совершенно голый - босиком стоял на занесенном высоким снегом
  балконе, полными горстями черпал этот снег и, кряхтя от удовольствия,
  растирал им свои широкие плечи, грудь, шею.
   Через открытую дверь в номер задувало морозным ветром и блестящей на
  солнце снежной пылью, и Александре стало холодно в ее тонком шерстяном
  платье, но Сос Кор Цннь не видел ее, продолжая докрасна растираться
  снегом. От его плеч уже шел пар, и было что-то земное,
  крестьянски-мужицкое и мощное в этом общении крепкого мужского тела со
  снегом, морозом и ветром на фоне Москвы, заштрихованной солнечной метелью.
   Наконец