ровые панели и Александра!.."
   Под эти причитания Робин снова вышел из дома. Первоапрельское солнце
  прогревало снежные сугробы, на тротуарах и мостовой были грязные лужи, с
  крыш капали и падали огромные сосульки, но москвичи уже праздновали весну
  - на улицах было полно народа, в переулках мыли машины, при выходе из
  метро торговали ландышами и семечками, а в подземных переходах собирали
  подписи под плакатом "Горбачева - в президенты", играли в "наперсток" и
  раздавали коммунистические листовки.
   Обходя лужи, Робин направился в ближайший банк обменять доллары на
  рубли. Хотя на внутреннем рынке в стране, даже по официальным данным,
  крутится не меньше двадцати миллиардов долларов и в большинстве магазинов
  все цены обозначены тоже в долларах, правительство запрещает магазинам
  торговать на твердую валюту, и продавцы принимают только рубли (но готовы
  поменять вам валюту, занижая, конечно, реальный курс доллара).
   Однако в банке Робина ждала неудача - над окошком обмена валюты висела
  надпись: "РУБЛЕЙ НЕТ". Робин вздохнул, вышел из банка и наткнулся на ту
  самую веснушчатую двенадцалетнюю девочку, которая переводила ему в
  прачечной.
   - Hi! - сказала она. - Have you bought tags? (Ты купил бирки? )
   Он отрицательно покачал головой.
   - А ты был в старой прачечной?
   Он снова покачал головой.
   - Пошли! Я помогу тебе! Мне по пути! - И она решительно двинулась вверх
  по улице, явно гордясь своей ролью