ут у трапа стоял молодой,
  не старше тридцати пяти, коренастый грузин в мягком пиджаке от "Версачи",
  надетом на майку "Калвин Кляйн". Крупное холеное лицо, искривленный нос
  боксера, перстни на пальцах.
   - Важа Гриладзе, - представлялся он каждому из гостей. - Прошу на
  корабль. Немножко перекусить с дороги. Очень прошу.
   Через час оказалось, что такого пира под скромным названием "Немножко
  перекусить с дороги", какой Важа Гриладзе закатил для них в кают-компании
  теплохода, ни Александра, ни Патрик Браун, ни остальные гости не видели в
  своей жизни. Выяснилось, что в тихом и внешне сонном Краснодаре есть все:
  нежнейшие речные раки Кубани, армянская форель, астраханская икра,
  грузинская баранина, подмосковные грибы и сибирская медвежатина. Свежайшие
  овощи и фрукты, кавказские вина и французские коньяки, немецкое пиво и
  финская водка. А также - звонкоголосые цыгане с бубнами и плясками,
  танцевальный ансамбль "Кубанские казачки" и даже заезжий столичный тенор с
  малиновым голосом. И, конечно, настойчивое грузинское ухажерство. Только к
  пяти утра, когда пир заканчивался протяжными грузинскими песнями,
  Александре удалось улизнуть в свою каюту, закрыть дверь на щеколду,
  погасить свет и не отвечать на вкрадчивые стуки ухажеров до тех пор, пока
  они не решили, что она ночует у кого-то из своих москвичей или "у этого
  негра, наверное"...
   А она лежала на узкой койке в темном алькове двухместной каюты