стоящим внизу встречающим. Клинтон, по
  американской традиции, был без головного убора, в одном костюме. А
  Хиллари...
   Но Винсент не успел разглядеть на телеэкране наряд первой леди - в
  больничном коридоре послышалось стремительное цоканье каблуков.
  Семнадцатиэтажная Центральная клиническая больница, построенная незадолго
  до развала СССР для стареющих кремлевских пациентов, отличалась от
  остальных московских больниц не только тем, что здесь работало паровое
  отопление и в каждой палате стояло по телевизору. Поскольку количество
  кремлевских старцев резко уменьшилось, больница - за валюту - обслуживала
  теперь всех желающих. Однако охотников платить двести долларов в день за
  пребывание в этом медицинском "раю", практически, не было - "новые
  русские" предпочитают лечиться за границей, а остальным такие цены не по
  карману. И потому на всех семнадцати этажах этого клинического "Пентагона"
  с его ультрасовременным оборудованием, соляриями, зимними садами и
  отделанными карельской березой коридорами стоит абсолютная, или, точнее,
  мертвая, тишина. И вдруг...
   Дверь распахнулась рывком, как от взрыва.
   - Винсент! - влетела в палату Александра, в руках у нее были цветы. -
  Are you okay?
   За ней вошли дежурный врач и медсестра.
   Винсент видел ее огромные встревоженные глаза, ее прекрасное лицо и
  разметавшиеся по плечам волосы.
   - Oh, God! - сказал он. - You are so beautiful!