елей он
  чувствовал себя пигмеем рядом с этим громилой.
   - Нас это не ебет, - ответил Амадео, множественным числом местоимения
  давая еще раз понять, какая сила стоит за ним. - Заплати, и мы пошлем тебе
  сколько угодно кевлара и все что угодно.
   Болотников вдруг замер на месте.
   - Что? - спросил Джонсон. - Кажется, у меня идея... - светлые глазки
  Болотникова вдруг ожили за стеклами его очков, его осенило, как он может
  одним ударом спасти и себя, и Кремль. Решительно шагнув к Джонсону, он
  спросил: - Вы действительно можете достать все что угодно? Твои люди, я
  имею в виду...
   - Что тебе нужно?
   - Доллары. Фальшивые, конечно.
   Джонсон усмехнулся:
   - Сколько?
   - Сто миллионов.
   Теперь настала очередь оторопеть Джонсону.
   - Ты шутишь! Что ты будешь делать со ста миллионами фальшивых денег?
   - Можете или нет? - требовательно спросил Болотников.
   - Ну-у, это зависит от качества...
   - Качество не имеет значения! Пусть хоть явная липа. Главное - срочно!
  Идем сюда, я угощаю! - и Болотников показал на ближайшее кафе.
  
  
  
   60
  
   Белый "Мерседес-600" Болотникова летел по первомайской Москве,
  украшенной немыслимым количеством гигантских настенных панно с портретами
  президента и мэра города, которые пожимали друг другу руки в знак взаимной
  поддержки на выборах. И такие же плакаты были укреплены на каждом фонарном
  столбе и афишной тумбе. Даже в Пекине во времена культурной революции не
  было такого