спустя Робин понял, куда они попали - на гигантское, как
  Централ-парк в Нью-Йорке или Измайловский парк в Москве, кладбище боевых
  вертолетов. Крошечные, как цикады, "Ка-25" и "Ка-27", транспортные гиганты
  "Ми-6" и "Ми-26", средние, двадцатиметровые в длину "Ми-8" и "Ми-24" -
  утопающие в бурьяне, покосившиеся, вросшие своими шасси в землю, с
  согнутыми или надломленными лопастями винтов, с выбитыми, или, точнее,
  раскуроченными, стеклами в пилотских кабинах, со сбитыми замками боевых
  пулеметов - они представляли странное, почти мистическое зрелище. Словно
  стадо бизонов, неожиданно пораженное смертельной болезнью и рухнувшее в
  грязь, в траву и крапиву.
   - Папа! Папа! - закричал Марик. - Можно я в этот залезу? Он совсем
  целый!
   - Подожди. - Брух повернулся к Робину: - О'кей, что ты думаешь?
   Робин недоумевающе посмотрел на него, потом на Болотникова. Болотников
  пояснил:
   - Некоторые военные вертолеты обшиты кевларом. Если их не раскурочили,
  конечно. Подполковник даст тебе солдат, и ты можешь курочить эти
  вертолеты, как хочешь.
   "Я должен посмотреть", - показал жестами Робин.
   Болотников кивнул, Робин вышел из машины и пошел к вертолетам.
   Весеннее солнце слепило ему глаза и странным, тяжелым гулом вдруг
  наполнился воздух. Тем самым гулом, который волной накатил на горную
  долину Син Панг на рассвете 24 апреля 1975 года, когда все уже прекрасно
  знали, что война закончилась.