тебя пятьдесят и вдруг схватит сердце, ты
  думаешь: подождите, минутку! Это конец? А что же я оставлю после себя?
  Бронированные "мерседесы"? Деньги? Но даже на этих деньгах не мой портрет,
  а Франклина и Вашингтона...
   - Между прочим, Винни, трамвай у нас платный.
   - У меня нет больше русских денег, выходим!.. - Они выскочили из
  трамвая и пошли по Чистым прудам, Винсент продолжал: - Да, раньше я думал:
  вот разбогатею и подарю Лос-Анджелесу парк имени Винсента Феррано! Но
  теперь я думаю сделать что-то для твоей страны. Из-за тебя, дорогая. Но
  что? Твоя страна больна, мы называем это "имперский синдром". И это хуже
  сифилиса, потому что это у вас здесь, в голове. Дети просят милостыню,
  учителя не получают зарплату, голодные старики ищут еду в мусорных ящиках,
  а вы устраиваете военные парады, завоевываете Чечню, строить храмы с
  золотыми куполами и кричите про "вели кую Россию". Но великой не может
  быть страна с нищим населением!..
   Телефонный звонок прервал этот монолог Александра достала из сумочки
  "Моторолу", при дожила к уху.
   - Алло... Где мы? - Александра оглянулась по сторонам. - На прудах, у
  "Современника". А что? - И, закрыв трубку, сообщила Винсенту: - Легок на
  помине. Через пару минут будет здесь.
   - Кто?
   - Твой Болотников.
   И действительно, через минуту ослепительный, как белый рояль,
  "Мерседес-600" подлетел к театру "Современник", и Болотников, сияющий
  улыбкой