дюжие грузчики под наблюдением
  таможенной службы с привычной лихостью перебрасывали из банковского
  броневика в металлические грузовые контейнеры увесистые брезентовые мешки
  с тавром "Федеральный Банк США", а затем поднимали эти контейнеры в так
  называемый отсек-сейф "Боинга". Этих мешков, перевязанных стальными
  удавками со свинцовыми пломбами, было на сей раз ровно тридцать шесть, а
  валюты в них, предназначенной для московского "Народного банка", - сто
  восемь миллионов долларов.
   Тем временем Амадео Джонсон вовсе не спешил покидать аэропорт имени
  Кеннеди. Наоборот, на своем "БМВ" он подкатил к прокатной фирме "Херц",
  сдал машину и пересел за руль поджидавшего его тут "вэна" - того, первого,
  в который были погружены чемоданы с кевларом.
   - Все в порядке? - спросил он у молодого спортивного шофера этого
  "вэна", отодвинувшегося на место пассажира.
   - Да. То есть, yes, - ответил шофер, запутавшись в русско-английском.
   - Good. Here is your ticket and money for the luggage.
   Он вручил парню билет и конверт с деньгами для оплаты сверхлимитного
  багаж и еще через пару минут подкатил к правому крылу аэровокзала
  "International Airlines", к стеклянным дверям, над которыми значилось:
  "FRANCE AIR" & "KRASSAIR" ("Красноярские авиалинии"). Здесь его
  спортивный пассажир-шофер с помощью грузчика выгрузил на тележку чемоданы
  с желтыми лентами "I LOVE NEW YORK", Амадео пожал ему руку,