да же сунул "пломбир" и
  отмычку. При свете фонарика закрыл и запер чемоданы, оклеил их
  люминесцентной лентой "I LOVE NEW YORK" и, утерев пот со лба, посмотрел на
  свои ручные часы. Пора было возвращаться в салон - он провел в багажном
  отсеке уже семьдесят две минуты, фильм наверху приближался к концу.
   Молодой человек выбрался из отсека в антитеррористический лаз, вернул
  на место его дюралевую панель и завинтил ее последними шурупами,
  сохранившимися в кармашке его джинсов. После чего, устало выдохнув, пополз
  в хвост самолета и оказался там как раз тогда, когда его товарищ, вновь
  оккупировав все тот же центральный туалет, опять разобрал стойку раковины
  и мусорного бачка и открыл в полу выход из антитеррористического лаза.
   - Быстрей! - шепнул он возникшему внизу приятелю, принимая у него
  фонарик. - Ты такой фильм пропустил! - и с нерастраченной силой подъемного
  крана волоком извлек наверх своего изможденного друга.
   Тот - уже без всяких сил - сел на унитаз, откинулся головой к стене и
  закрыл глаза.
   - Закурить бы! - сказал он мечтательно.
   - Хуюшки! Американский рейс, сука! Я сам подыхаю... - сказал его
  приятель, ставя на место дюралевое покрытие пола, резиновый половичок,
  стойку раковины и мусорный бачок. И, когда все было закончено, заботливо
  помог измочаленному и мокрому от пота товарищу встать, обнял его за талию
  и так - вдвоем и в обнимку - они вышли из туалета как раз