лы Кларк и Гейбл, которые почему-то
  лизали ему грудь своими шершавыми горячими языками.
   Он очнулся от этого жара и понял, что это мальчик пылает у него на
  руках.
   - Пить... - просил мальчишка, запрокинув голову. - Мама, пить...
   У него был жар.
   Робин встал и, держа на руках горячего и потного ребенка, стал бить в
  стены погреба каблуком ботинка.
   Но бандиты спали где-то высоко и пьяно, и даже печь уже не гудела
  вверху - дрова в ней, видимо, прогорели.
   Робин в бессильном отчаянии откинулся спиной к стене и осел по ней на
  пол.
   Мальчик горел еще с полчаса, а потом стал мерзнуть от собственного
  пота, леденеющего на его теле. И вместе с температурой из него быстро,
  словно воздух из воздушного шара, уходила жизнь и слабело дыхание.
   "У-у!" - глухо замычал Робин, пытаясь встряхнуть и разбудить его, и
  вдруг ощутил, как мальчишка затрясся в его руках лихорадочной мелкой
  дрожью. Дрожало все - тело, руки, ноги, голова, даже губы и язык мальчика
  затряслись и зубы застучали, прихватывая воздух с каким-то мелким
  дребезжащим присвистом.
   Пытаясь остановить эту дрожь, Робин с силой прижал мальчика к себе и
  стал растирать ему спину свободной от наручников рукой.
   Не помогало.
   Дрожь перешла в крупную лихорадку, словно ребенок, икая, скакал на
  лошади. И вдруг - все оборвалось. Он затих разом, как умер, его плечи,
  руки и ноги повисли, голова запрокинулась.
   Робин замычал вновь