он хотел кричать, он знал, что он должен, должен,
  ДОЛЖЕН закричать, заорать, разбудить этих дикарей и мерзавцев.
   Но какая-то глухая, непробиваемая преграда стояла в его горле, не
  позволяя прорваться звуку.
   Эту преграду невозможно было пробить даже там, во Вьетнаме, в мае 1975
  года, когда в лагере Дьен Бинь для пленных американцев изобретательные
  вьетнамцы и их русские инструкторы пытались "разоблачить симулянта",
  придавливая ему гениталии своими армейскими ботинками.
   Но теперь, в этом ледяном и темном погребе, Робин хватал воздух
  открытым ртом и снова давил, напирал на свое запертое горло всей мощью
  легких, чувствуя, что сейчас они просто лопнут и кровь хлынет через это
  проклятое мертвое горло. И вдруг...
   Не крик, но вой изошел из Робина.
   Изумившись, не веря самому себе, он откинул голову, освобождая в горле
  проход для этого воя и приспосабливая к этому проходу все свое тело, как
  флейтист или трубач пристраивает свое тело к мундштуку своего инструмента.
   И густой звериный вой изошел из погреба и поплыл в ночном тумане над
  деревней Великие Жуки, и неожиданно близким воем отозвались на этот вой
  волки в соседнем лесу.
   И тут же проснулись все деревенские собаки и залаяли надрывно, злобно,
  остервенело.
   И где-то за лесом всполошились и истерически взлаяли псы соседних
  деревень.
   Их лай сливался с волчьим воем, он становился нестерпимым, он срывал с
  постелей людей в окрестных