селах и гнал их во дворы и на улицы, и
  заставлял палить из ружей в темноту и бить своих цепных собак.
   И - наконец! - этот вой и лай разбудили одноухого и его команду.
   Матерясь и громыхая ботинками, они пробежали откуда-то сверху во двор,
  одноухий выпустил из "Калашникова" весь рожок в сторону воющих в лесу
  волков и в наступившей паузе вдруг услышал вой у себя за спиной, в доме.
   - Ептать, что это?
   - Свет давай! Фонарь! Лампу!
   Бандиты бросились в дом, держа на изготовку фонари и пистолеты, и
  обнаружили, что волчий вой исходит из-под крышки погреба.
   - Открывай! - приказал своим одноухий, вставляя новый рожок в
  "Калашников".
   Один из бандитов открыл замок, второй откинул крышку, третий посветил
  вниз фонарем, а одноухий подскочил к погребу с автоматом.
   Внизу, у стены погреба, сидел Робин и, держа на руках мальчишку, выл в
  полный голос.
   - Заткнись, бля! Убью! - заорал ему одноухий.
   - Fuck you! - вдруг ответил Робин и повторил, не веря звукам своего
  голоса: - Fuck you!
   - Ептать! - изумился один из парней. - А сказали - немой!
   - Стремянку давай! - приказал ему одноухий и, когда сбросили вниз
  стремянку, велел Робину: - Вылезай, бля!
   Но у Робина уже не было сил даже вынести мальчика наверх, бандиты за
  шкирку вытащили их обоих.
   - Чо? Подох, что ли? - обеспокоенно спросил одноухий про мальчика.
   - Водка! Водка давай! - по-русски крикнул Робин и протянул руку