в
  наручнике. - Open! Open, уор tvoya mat!
   - Опэн, опэн, - понял его одноухий и, достав из кармана ключ, открыл
  наручники, снял их с рук Робина и мальчика.
   И Робин, уже не спрашивая, взял со стола недопитую бутылку водки,
  рванул с ребенка одежду и стал растирать водкой его окоченевшие ноги,
  живот, грудь и плечи.
   - Fair! - приказал он одноухому, кивнув головой на печь. - Fair!
   - Ептать! Ты ж немой! - сказал одноухий и принялся разжигать печь,
  крикнув своим опричникам: - Дрова несите! Фули стали?
   - Phone! - сказал Робин и показал наверх, на чердак, где спали одноухий
  и остальные. - Telephone!
   Действительно, там, наверху, негромко звенела "Моторола".
  
  
  
   69
  
   Хотя майор Сорокин не считал себя трусом, да и не был им, он - после
  телефонного разговора с "Земстроем" - покинул свое 208-е отделение и на
  милицейском "шевроле" покатил по предрассветной Москве. Ему не
  понравилось, как с ним разговаривали Брух и особенно этот охранник Машков.
  Угрожать ему, майору милиции! Эти "новые русские" вконец обнаглели!
  Интересно, как высоко стоят покровители Бруха и куда он может подпрыгнуть
  за помощью? Но пусть хоть к министру МВД, где доказательства его,
  Сорокина, связей с бандой, похитившей ребенка? Да, бандиты позвонили ему и
  через него выдвинули свои условия - потому что фирма "Сэйф уэй" на его
  территории. Вот и все. "Ляжешь вместе с ними!" Маш-ков, паскуда, брал его
  на понт,