ыходило, что делать его
  нужно на простом - на этом немом любовнике. А если окажется, что они не
  любовники - хрен с ним! Без механика, на котором весь бизнес держится,
  Винсент все равно работать не может.
   Сорокин чувствовал, что, помимо делового интереса, за настырностью
  одноухого войти в "Рос-Ам сэйф уэй" есть что-то еще. Что-то личное - типа
  мести, что ли? Уж слишком хорошо знал этот Мовчан внутреннюю кухню фирмы.
  Но помня, что одноухий "не работает с любопытными", Сорокин не стал его
  выспрашивать. Тем паче что и у него самого были личные к "Рос-Ам"
  претензии - это была первая на его территории частная фирма, которая
  отказалась платить ему "за погоны".
   Но одно дело - похитить какого-то иностранца, да еще немого механика,
  за которого никто и дергаться не будет, и совсем другое - стибрить ребенка
  у начальника "Земстроя", имеющего свою охранную службу. Тут одноухий
  перебрал, конечно. Но дело сделано и выхода нет - даже сдать одноухого уже
  нельзя, тут же откроется их сговор и партнерство. Так какого черта не
  отвечает его телефон?
   Сорокин свернул с Садового кольца на Тверскую, извлек из кармана
  мобильный "Эриксон" и уже собрался набрать номер мовчановской "Моторолы",
  как вдруг громко рыкнул радиотелефон милицейской связи. Так, похоже, этот
  Брух все-таки подключил Петровку!
   Он взял из клемм держателя трубку радиотелефона:
   - Майор Сорокин!
   - Сорокин? - сказал знакомый голос.