ков тоже приложился к трубке и, дождавшись первого гудка, крикнул
  пилоту:
   - Все! Вырубай!
   Пилот тут же выключил двигатель, чтобы одноухий не услышал его рев по
  телефону, и в пронзительной тишине вертолет стал падать.
   Теперь все тринадцать пассажиров слышали и считали гудки:
   второй...
   третий...
   четвертый...
   И через открытую дверь пилотской кабины впились взглядами в летящую по
  кругу стрелку высотомера.
   Девятьсот метров...
   Шестьсот...
   Триста...
   На шестом гудке в трубке прозвучал глухой голос одноухого:
   - Алло! Слушаю...
   Импульс световой отметки вспыхнул на сетчатом экране радиолокатора -
  опознавателя цели, и пилот задушенно крикнул: "Есть!" - а Сорокин заорал в
  трубку, делая вид, что не слышит Мовчана:
   - Алло! Алло! Ни хера не слышу! Счас перезвоню! - и дал отбой.
   В тот же миг - на высоте сорока метров над Крымским мостом через
  Москву-реку - пилот включил двигатель, и вертолет, просев еще метров на
  двадцать, вышел из падения и стал набирать высоту.
   Второй пилот совместил световую отметку цели с картой Москвы и
  Подмосковья и сказал:
   - Северо-северо-запад, квадрат 120. Деревня Великие Жуки. Полетное
  время - девять минут.
   И эскадрилья легла на курс.
  
  
   Грузчики вывезли чемоданы из аэровокзала, погрузили их в глухой, без
  стекол, "уазик" с водителем и четырьмя охранниками и тоже получили от
  Болотникова по сотенной. Рядом с "уазиком" стоял