свещенной мощными прожекторами, круглые сутки сверкали искры электро- и
  газосварки, вращались пузатые бетономешалки, колотили землю сваезабивающие
  станки-гидромолоты с надписями "Земстрой" на боках, топорщилась и росла
  жесткая витая арматура, чертили небо журавли подъемных кранов, и рабочие в
  брезентовых куртках и меховых шапках-ушанках работали "нон-стоп":
  возводили стены грядущего чуда Москвы - первого в России четырехэтажного
  подземного торгового центра.
   Но в этот вечер привычный ритм стройки был нарушен какой-то суетой -
  вдруг почти всюду погасли звездные сполохи сварки, по дну котлована
  забегали темные мужские фигуры, и три легковые машины, подпрыгивая на
  ухабах и опасно кренясь, стремительно спустились в котлован, окружив вышку
  гигантского сваедолбильного станка "Sekai Nippo". Из машин тут же
  выскочили мужские фигуры и ожесточенно закричали и замахали руками
  оператору станка, сидевшему в кабине на семидесятиметровой высоте. Но
  оператор то ли не слышал, то ли не видел их - он продолжал, как ни в чем
  не бывало, долбить скважину тяжеленной и гулкой японской "дурой". Кто-то
  из мужчин попробовал влезть к нему по скобам вертикальной железной
  лестницы, но при каждом ударе многотонной "дуры" вглубь шахты, весь станок
  так сотрясался, что храбрец слетел с лестницы, как груша с дерева.
   Впрочем, не только оператор "Земстроя" не замечал странных изменений в
  работе стройки, но и вся