вечернюю поземку Калужского шоссе. По обе
  стороны их пути по окна в снегу стояли старые и темные избы типичных
  подмосковных окраин - с косыми заборами, приснеженными скворечниками
  наружных нужников, сараями и поленницами заготовленных на зиму дров, с
  собаками на цепях и с узкими, протоптанными в снегу тропками от калиток до
  деревянных крылец.
   Пугая ревуном встречные и попутные машины, вызывая переполох во всех
  окрестных курятниках и озверелый лай дворовых собак, кортеж охранных
  спецслужб носился вдоль этих заборов и домов то на восток, от Москвы, то
  снова к Москве, на запад. Хозяин переднего "мерседеса" генерал Бай Су Кой
  материл своего водителя и сидевшего подле него командира "Витязя":
   - Что ж вы, суки, не можете поворота найти?! Уволю к еманой матери!
   - Ну нет указателя, товарищ генерал! - оправдывался одетый в зимний
  камуфляж двухметроворос-тый и бритоголовый командир "Витязя".
   - Да какие к херам указатели? Это тебе Париж, что ли? Или Ханой?
   - А как же найти-то?
   - А так! Сказано: тридцать седьмой километр!
   - Но разметки-то нету! - сказал водитель и на очередном перекрестке
  дорог опять развернул машину обратно. - Откуда тридцать седьмой, товарищ
  генерал? От Кремля? От Калужской заставы?
   - От манды! - в сердцах выругался генерал по-китайски. - Стой! - и
  показал на избу со светлыми окнами. - Идите берите там Сусанина
  какого-нибудь, и - вперед! Страна третий час