в Акапулько!
   - But it's the center of Moscow! (Но это в центре Москвы), - сказала
  ему Александра.
   - Тут за один вид можно отдаться, - заметила ей по-русски Наташа.
   - What she is saing? (Что она говорит?) - спросил Винсент.
   - Тут замечательный вид, - Александра показала за окно. Там зябли и
  ежились в густой снежной метели Пушкинская площадь и Тверской бульвар.
   Оскальзываясь на коросте замерзшей грязи, по тротуарам мелкими шагами
  брели сутулые прохожие в заснеженных пальто и шапках. А на Тверской улице
  троллейбус потерял провода, создав гигантскую пробку авто, которые вопили
  гудками.
   - Huynia is your view! Что такого замечательного в ваших ебаных видах?
  - Винсент раздраженно поднял телефонную трубку с валявшегося на полу
  телефона, приложил его сначала к правому, а потом клевому уху. - Of
  course! It's not working! (Конечно! He работает!)
   - Workin, workin! - сказала Наташа, соединяя вырванные из стены и
  обнаженные телефонные провода.
   Винсент повернулся к Робину.
   - Что ты скажешь?
   Робин пожал плечами: если ему суждено остаться в России, он не будет
  жить ни в отеле, ни в квартире, а, как только придут его станки и
  инструменты, переселится в мастерскую.
   - Okay! - сказал Винсент Наташе. - One thousand dollars. That's my last
  word. And you have to fix everything here! (Тысячу долларов. Это мое
  последнее слово. И ты должна привести тут все в порядок.)
   - Tu sausan, -