ом особняке на Пречистенке все двери были распахнуты
  настежь, там тоже шел ремонт. Но ни одного рабочего не было ни при входе,
  ни на лестнице, ни в комнатах. Хотя всюду были малярные и плотницкие
  инструменты, заляпанные краской стремянки, небрежно застеленные газетами
  полы, мешки с цементом, банки с краской, сорванные со стен обои,
  отвинченные батареи парового отопления, водопроводные трубы и снятые с
  окон старые рамы и подоконники. Морозный ветер со снегом задувал в пустые
  оконные проемы и гулял по выстуженному зданию.
   Поднявшись по широкой парадной лестнице на второй этаж и пройдя через
  анфиладу пустых комнатушек со сломанными стенными перегородками (раньше
  тут были кабинеты и классы политпросвещения), Винсент, Робин и Александра
  спустились по боковой лестнице в зал будущего цеха разборки и сборки
  автомашин (бывший актовый зал клуба), и только теперь уловили какие-то
  голоса, а потом и нашли трех рабочих в крохотном чулане-бытовке. Здесь,
  возле хлипкой пожарной двери на улицу, жарко пылала спираль самодельного
  электрообогревателя. Сидя на каких-то ящиках, русские - два пожилых
  сморчка с лицами спекшихся алкашей и молодой мордатый здоровяк -
  закусывали: несмотря на раннее утро, перед ними на табурете стояла початая
  бутылка водки "Ройял", два граненых стакана и алюминиевая армейская
  кружка, открытая консервная банка с итальянскими сардинами и буханка
  черного хлеба,