в
  "Трех толстяках" же. По меньшей мере пятьдесят шестой размер, четвертый
  рост. Пива, наверное, легко кружек двадцать усосет. Ну ладно, не двадцать.
  Пятнадцать.
  
  В маленькой тесной кухне Кирилл с тоской огляделся. Не кухня, а хижина тети
  Пеппи Длинныйчулок. Как бы тут чего не задеть, не сломать нечаянно. И не
  перемазаться. Очень уж противно. Дома у Кирилла, хоть он и слыл
  принципиальным холостяком, была абсолютная чистота. Все выстирано,
  прополощено, высушено и остужено. Даже не то что кошку, канарейку заводить
  Кирилл не желал: от зверя слишком много грязи. Организм организму - друг,
  товарищ и враг. А здесь...
  
  Наискосок кухню перебежал дородный таракан, похожий на арбузное семечко.
  Кирилл побрезговал его давить. С отвращением, двумя пальцами повернул
  скользкую от въевшегося жира ручку горелки. Услужливо полураскрытый
  спичечный коробок, что покоился на закопченной, бархатной от прилипшей пыли
  плите, тронуть не решился. Зажег горелку своей "Зиппо", конечно же,
  паленой. Слегка обжег костяшку указательного пальца.
  
  Андрей Михайлович потянулся, скорчил пыльному зеркалу скорее веселую, чем
  злую рожу, ногой выдвинул из-под стола кастрюлю с засохшими макаронами,
  подхватил нож для резки бумаги, пакет с картошкой, плюхнулся в расшатанное,
  вытертое