наколку, а то я тут по
  бабам загулял, неделю в редакции не появлялся, редактор уволит". Добрый я
  человек. Конечно, наколку даю. А он потом, гад, в разных газетах в статье
  только названия меняет. Хоть бы раз проставился, скотина.
  
  - Ну и что Курилы? - находившийся в этот миг очень далеко отсюда, спросил
  из вежливости лейтенант Сердюк, почесывая темя для ускорения мыслительного
  процесса.
  
  - Курилы - ерунда,- отмахнулся Шкипер.- Бравые японцы таким образом только
  свой кодекс Бусидо тешат. Не кодекс, а комплекс неполноценности какой-то.
  Дескать, никому никогда ничего не прощаем. А на самом деле они давно
  смирились. Мы даже за это пить не будем - за то, чтоб Курилы нашими
  остались. Все решилось еще в девятьсот третьем, даже до русско-японской.
  
  - А газеты эти откуда взялись? - пошел ва-банк Сердюк.
  
  - Наверно, водолазы подбросили,- сам же и засмеялся над шуткой слегка
  захмелевший мастер.- Я про водолазов целую книгу написал. Про Джозефа
  Карнеке. "В сером скафандре с алыми подошвами, легкой водолазной
  походкой..."
  
  Кирилл слушал вполуха. Не выдержал, тяжело встал, вышел в коридор. Резко
  оглянулся - никого. Заглянул в ванну. Под ванну. Зашел в туалет. Обернулся.
  Спустил воду. Вышел на кухню. Никого. Вернулся.
  
  - Я вот думаю,- тревожно озирая