оловинкой ноздреватого кирпича дверью сберкассы
  клонился к закату постылый рабочий день. Где ее ждал ежевечерний моцион по
  супермаркетам.
  
  Сегодня она купит не ножки Буша, а треску.
  
  Зря она стала работать в центре, рядом с Красной площадью. На окраинах все
  дешевле. И потом, здешние старички - в прошлом начальнички, с такими
  следует повежливее, не то начнут донимать жалобами сановитых друзей
  детства.
  
  Внезапно взор Марьи Антоновны споткнулся о молодого симпатичного (ах, где
  мои семнадцать лет?) человека, одетого в очень представительный, сразу
  видно, что импортный, серый костюм. Молодой человек вел себя странно.
  
  В очереди он не стоял и, кажется, не собирался ее занимать. Он не
  интересовался курсами валют. Он остановился у доски с "наглядной
  агитацией", где изо дня в день засиживались мухами плакаты вроде "Потому
  что сто долларов - это всегда сто долларов", и аккуратно, ногтями, принялся
  выдирать кнопки, фиксирующие на доске одну из глянцевых листовок.
  
  Сердечко Марьи Антоновны екнуло. А вдруг это ограбление? Ее ведь еще ни
  разу за почти тридцать лет монотонной работы не грабили. Конечно, такой
  приятный молодой человек не станет стрелять в усталую женщину. И она не
  настолько глупа, чтобы давать повод.
  
  Чуть ли не в лицо Марье Антоновне