ги взял и сунул под резиновый рукав.
  Приехал в Москву шабашить - не дергайся. Передвинул свисающую на резинке
  маску с груди на спину. Нащупал двумя пальцами под горлом замок "молнии" и
  нехотя, медленно потянул за ушко вниз. Пустое, что одежка под гидрокостюмом
  промокнет. Зато сто долларов - это всегда сто долларов.
  
  Расстегнув гидрокостюм, Андрей принялся расстегивать на животе пуговицы
  рубашки. Капли дождя застучали по вытатуированному у сердца портрету анфас
  лохнесского чудовища. Капли дождя моментально намочили и сбили в клочья
  курчавые рыжеватые волосы, покрывающие грудь и живот. Стал отчетливо виден
  напрягшийся железный крест пресса. Мышцы и еще раз мышцы - ничего лишнего.
  
  Мальчишка проворно дернул из-за пазухи воздушный пистолет, приставил к
  животу Тихомирова и нажал на курок. Щелкнул выстрел, похожий на звук
  захлопнувшейся мышеловки. Расплющенная свинцовая пулька отлетела прочь.
  
  Боевой пловец с отвращением взглянул на живот, оранжево-коричневый, как
  брюхо лялиуса, где рядом с двумя старыми быстро набирал сок новый синяк, и
  принялся молча застегиваться. Застегнувшись, Андрей затопал к своим.
  
  - Возвращайтесь скорее, я у отца еще стольник стырю,- не скрывая
  восхищения, посулил двигающийся следом парнишка-малек. Сын самого Папы.
  
  Из