ека, трое уверенной походкой,
  словно не под дождем, а на параде, направились к отмытому до блеска зданию
  музея.
  
  Карчек лихорадочно выковырял из кармана подозрительно тяжелый батончик
  "Марс". Когда три фигуры слились у музейного входа в одну, он разодрал
  упаковку и нажал кнопку на черной, отнюдь не шоколадной поверхности.
  
  Входя в вестибюль, Насибов, Запольский и Тихомиров услышали набирающий силу
  утробный ревун и довольно переглянулись. Тихомиров даже слегка повеселел.
  
  - Че рот раскрыл?! - рявкнул, хлопнув дверью, Насибов на растерянного
  седобрового вахтера.- Инструкции не знаешь? Смотреть в глаза! Какие
  действия положены при воздушной тревоге?.. Куда подсматриваешь?! - Насибов
  кулаком ударил по дереву стойки. И сказал, полуобернувшись к Запольскому: -
  Записывай, старшина: вахтер Оружейной палаты не знает, что делать при
  воздушной тревоге. Хромову выговор с занесением! Ничему его, видать, Матиус
  Руст не научил.
  
  Вахтер, пытаясь по инерции скосить глаза на вопиющую о незыблемости
  противоналетных мер инструкцию, вертикально притороченную к внутренней
  стороне стойки, понял, что невольно подставляет самого товарища Хромова,
  коменданта Кремля, и жалобно запричитал:
  
  - Знаю! Знаю! Положено следовать в бомбоубежище!
  
  Единственное, что краем