!
  
  Зная, что делает Артему больно, Марина добавила:
  
  - Мне их подарил Петр Львович!
  
  И опомнилась. Истерики как не бывало.
  
  Инстинкт самосохранения подавил волну паники. На щеках проступили красные
  пятна стыда. И уже не Артем тянул Марину по раскладываемому ветром пасьянсу
  сорванных листьев, а Марина Артема.
  
  - Не туда,- придержал он ее и, опасаясь новой вспышки истерики, попытался
  объяснить как можно спокойнее: - Их всего четверо. Значит, не подозревали,
  что ты не одна. Где-то есть еще машина. А в ней шофер. Я его, кажется,
  видел. Он наверняка вооружен. Нам туда нельзя.
  
  Слова на девушку не подействовали. И не потому, что он неправильные выбрал
  - вряд ли какие-нибудь другие возымели бы действие. Наверное, она их и не
  услышала, но подействовала интонация. Марина вцепилась, как в спасательный
  круг, в протянутую Артемом сумочку. И подчинилась.
  
  Они быстро пошли прочь по аллее к фонтанам. Мимо выкрашенных в зеленый, но
  успевших облупиться указателей, одиноко противостоящих ветру среди
  всеобщего движения: травы, листьев, воды и посетителей. Мимо группы
  горластых, несмотря на красные от холода носы, немцев, безрассудно
  отправившихся в Петродворец в продуваемых ветрами гавайских рубахах
  навыпуск и шортах. Из шорт торчали худые, незагорелые,