узить губы в пахнущие омелой локоны... Однако он продолжал
  яростно грести, точно бил в колокол. Точно дрова рубил. Потому как не время
  сейчас. Потому как негоже пользоваться секундной слабостью любимой...
  Р-раз, р-раз, р-раз - бицепсы и грудные мышцы вздувались под его
  продуваемой кремовой рубашкой.
  
  Он улыбнулся одними уголками губ:
  
  - Ты - маленький, запутавшийся человечек. Для меня ты навсегда останешься
  той вздорной девчонкой из параллельного восьмого "Б".
  
  Марина хотела что-то сказать, но по ее лицу текли слезы. Шмыгнув носом, она
  все же выдавила:
  
  - У попа была собака, он ее любил...
  
  Артем устало отпустил весла, и те глубоко ушли в желто-черную воду. Здесь,
  вдали от берега, волны не пытались швырнуть лодку на камни, а толкали,
  толкали вдоль суши.
  
  - Надеюсь, ты не врала,- Артем неожиданно притянул к себе сумку девушки,-
  когда говорила, что не успела привыкнуть к таблеткам.
  
  В глазах Марины отразились волны, Артем, сумочка и испуг.
  
  Брошенные за борт три целлофановые упаковки - две нетронутые, одна
  наполовину опустошенная - не утонули, но поплыли рядом, вздымаемые и
  опускаемые волнами, словно родинки на груди спящего человека.
  
  Лодка мерно двигалась к закату, огромному, как будущая жизнь.
  
  Эпизод десятый. На сцене появляется