и под ручку с Алисой, не удержится и наконец чихнет. Алиса
  накидывает на плечи черный шелковый пеньюар и, сев у зеркала, принимается
  смывать грим с лица и термотатуировку с живота.
  
  - Ну, как там толкотня? - лениво любопытствует Виолетта Быстрицкая. (В миру
  ее зовут Таней Куколкиной, и днями работает она каким-то экономистом в
  какой-то совместной фирме. Выходить ей в следующий номер.)
  
  - Фуфло, а не публика,- столь же лениво откликается Алиса. На сегодня свое
  она уже оттрубила. Промакивает лицо увлажняющей салфеткой, комкает ее и, не
  глядя, выбрасывает в мусорное ведро у соседнего стола. Попадает.- Ленивые и
  сонные как мухи... Козлы.
  
  - А они всегда такие,- подает голос из-за отороченного лампочками зеркала
  Женька Лыкова.- Онанисты хреновы. На голых кралей поглазеть - и больше
  ничего не надо. Аль, кинь хрычку.
  
  Перед Женькой на гримерном столике ненавистный "Словарь блатного жаргона":
  завтра шеф устраивает экзамен.
  
  Алиса достала из сумочки початую пачку "Жерминаль", сунула в щель между
  зеркалами. Зеркала могучими болтами привинчены к стене. Фиг с ним, что зал
  - сплошной бетон. У шефа свой бзик насчет стиля. Но уж комнаты для барышень
  мог бы по-человечески оборудовать.
  
  - Держи.
  
  - Ага, спасибо... Ниче себе, "Жерминаль"! Ну ты косишь,