Анатолию тридцать два.
  
  - Три болта[19],- бесстрастно сказал Хутчиш, наконец выдав, что знаком с
  карточным жаргоном, и сбросил карты поверх денег.
  
  Он бы выиграл и без третьего туза, однако из ребячливости не только увел
  карту у салаг, но и продемонстрировал настоящий катальский класс.
  
  Дима от возмущения клацнул зубами. Его припрятанный за шиворот червовый туз
  непостижимым образом перекочевал в руки этого напыщенного лоха. Дима еще не
  врубился, что перед ним далеко не лох, а мастер несравненно более высокого
  класса[20].
  
  Поезд притормаживал у последнего перрона. В окне замелькали бетон, асфальт
  и дремлющие на соседних путях вагоны.
  
  Паша, как сидел сбоку, так с полуоборота и съездил пребольно Диме по скуле.
  Димины глаза свирепо блеснули, лопнула прокушенная насквозь губа. Дима,
  хрюкнув в бешеном азарте, запустил руку в карман засаленных брюк.
  Чернокрылая уродина-муза взвилась и летучей мышью забилась о перегородки.
  
  - Ша! - властно сказал Хутчиш, щелкнул выкидным лезвием, с любопытством
  посмотрел на трофейный нож и снова щелкнул, загоняя лезвие обратно.
  
  Это было как раз то, что Дима лихорадочно искал в кармане брюк.
  
  И это было первое с начала операции добытое в бою оружие, которое Анатолий
  решил оставить себе.
  
  Поезд остановился.