литровую бутылку "Посольской".
  Бело-черная этикетка была изрядно затерта, золотистая пробка носила следы
  неоднократного и не всегда бережного отвинчивания. Внутри булькала не
  прозрачная водка, а ликерно-розовая жидкость, от одного взгляда на которую
  у Семена рот наполнился слюной.
  
  - Это получше твоих "Реми Мартенов" и "Баллантайнов" будет. Сам гнал.
  Перегонка шестерная. Потом углем чистил от сивушных масел, потом еще два
  месяца на зверобое настаивал.
  
  - Самогон, что ли? - опасливо нахмурился генерал.
  
  - Сам ты самогон,- беззлобно ответил Князев, доставая из тумбочки два
  стограммовых граненых стакана - не расширяющихся кверху, а прямых, как
  гильзы. Почитай, антиквариат.- Это - нектар, амброзия, напиток богов.
  
  - Ванька, слушай, мне ж нельзя,- слабо запротестовал Семен.- Печень, етить
  ее... Да и сердце не того...
  
  А сам немного отодвинулся, чтобы чуткий нос друга не уловил выхлоп после
  вчерашнего, старательно забитый "орбитом" без сахара. Транспортное
  приключение плюс информация, неожиданно всплывшая из папки с личным делом
  Князева, выбили генерала из колеи, и он решил вчера немножко успокоить
  нервы. Да переусердствовал.
  
  - Во-во, для сердца это самое милое дело,- согласился Князев.- Давай-ка
  сначала по чуть-чуть.
  
  Одним движением он