но уже
  темное, снова "Хайникен", но уже с арабской вязью... банка на баночке,
  возьмешь одну, и композиция рухнет - коллекция Князева предстала во всем
  своем великолепии перед глазами Семена, уже, впрочем, давным-давно
  посвященного в тайную страсть друга.
  
  А страсть коллекционировать емкости из-под пива родилась много лет назад.
  Кажется, в пятьдесят четвертом, за два года до очередной арабо-израильской
  войны.
  
  О готовящемcя покушении знали все, но никто не ждал, что на крыше дворца
  может оказаться снайпер. А снайпер там был. И снайпер превосходный - с
  восьмисот метров из плевенькой МВшки, против солнца, сквозь тучу пыли,
  поднятую подъезжающим помпезным кортежем из шести черных "мерсов", он
  засадил пулю аккурат в сердце Азлану[24].
  
  К счастью, Азлан остался жив - он проник во дворец тайно, без всякой помпы,
  в окружении лишь трех охранников.
  
  Остался жив и Иван Князев, который был загримирован под Азлана и
  торжественно двигался на заднем сиденье "мерса"-кабриолета к "собственной"
  резиденции. Жизнь ему спасла вот эта самая двенадцатиунцевая банка из-под
  "Континентал Кан", что сейчас занимает почетное место на самой вершине
  коллекции - сплющенная, поцарапанная, с ровной дырочкой на боку.
  
  В богатом, но тяжелом халате, при чалме и наклеенной